Странно наблюдать за последними пертурбациями самооценки, образа, персоны. Костюмчик жмет, - то в одном месте, то в другом, - и если я говно, почему же меня ценят все эти прекрасные люди, а если я гений, то где же мои деньги? О чем мне писать в ЖЖ, коль я решила держать лицо? Какое из лиц я решила держать на этой неделе? Я знаю кто я, и повторяю "делай что должен, и будь что будет" - но что видит мир, когда я смотрюсь в него?

Вчера я отыгрывала в чате Элема роль девочки-нистано. Какие пласты всколыхнулись, о!

Подростковая беспощадность к миру, обзываемая "максимализмом", и острое, ранящее еще, ощущение абсурдности мира, и себя в мире, - неумелого, бесполезного, нафиг ненужного никому со своими секретиками. Беспощадность к себе, как к части мира, - до той грани, где жалость к себе поглощает целиком, но не дальше, ничуть не дальше.

И еще гендер, - писать о себе в мужском роде куда легче, - я и не знала, сколько всего наносного, обусловленого, цепляется к простой концовке "а". "Знал", а не "знала" - напиши так, и ты перестаешь быть женщиной, становишься просто человеком, - без всего, что, как ты считал, общество требует от тебя по факту рождения или по факту вторичных половых, - где уж там разобрать! Интересно, так ли это, когда мужчина начинает писать о себе в женском роде? И почему это случается куда реже?
Да, скорее всего именно потому, о чем кричат феминистки, - но это может быть неплохой практикой для естествопытателя.

И еще раз гендер. Во мне алой нитью прошито "быть женщиной", - за... мнэ... годы скитаний, мне не раз хотелось "быть просто человеком", "не быть как они", "быть лучшей", "взорвать мир и сдохнуть" - а вот "быть мальчиком" не хотелось ни разу. Не видела я в том смысла. Выбирая одно из двух (если считать что он есть, этот выбор), мы все равно остаемся в ловушке. "Когда не будет ни мужчин, ни женщин, тогда войдете в Царствие Небесное" - вот как-то так.
( кто не спрятался, я не виновата )

У меня есть прошлое, и это прошлое не так уж прекрасно. Когда-то оно было настоящим, - тогда я просто проживала его, - день за днем. Мне нечего было беречься, я не собиралась думать о будущем. У меня попросту не было тогда будущего.
Потом настоящее стало прошлым, - когда я осознала, что жизнь еще не окончилась, а жить дальше именно так я не желаю.
Я знаю, что многие в моем положении пытаются вычеркнуть прошлое, будто его никогда и не было. Но этот способ выживания не представлялся мне достойным, более того, - возможным. Но я могла просто не вспоминать, не задумываться.
А вспоминать иногда приходилось. Прошлое украсило мое настоящее вереницей крестов, - часть над могилами друзей, часть над несбывшимися вариантами будущего.
Я чувствовала, как болят шрамы, - там, где колея отсекла варианты будущего, там где я что-то потеряла. Что бесило больше всего, - прошлое мое не было идеальным, - оно было не тем, что я выбрала бы для себя сама. Безотносительно того, что думает на эту тему общество, - лично я избавилась бы от тех эпизодов, где проявляла слабость, теряла контроль, не могла себя защитить. И пусть остаются антисоциальное поведение и суицидальные мотивы, - хрен бы с ними. Но вот слабость, слабость...
Здесь и сейчас - а я долго шла к этому, - мое прошлое приобрело безусловную ценность. Через него я приобрела опыт, - и что удивительнее всего, мой опыт нужен не только мне. Я могу делиться им, чтобы помочь другим людям. Я могу молчать о нем, но он остается со мной, - и мне нечего стыдиться. Мое прошлое - это мое богатство, моя сила. Это часть моей личности, но моя личность - намного большее.
Пока что мне трудно интегрировать опыт прошлого в настоящее так, чтобы не возникало разноголосицы, противоречий. Это впереди. Но что важно - я чувствую, что могу теперь обращаться к нему, не испытывая стыда, боли и ярости. Не желая отчаянно и бессильно вернуться назад, чтобы немедленно все исправить.

Мне кажется, это ключевой момент в работе с людьми, пережившими какой-либо травмирующий опыт, - помочь им найти смысл в том, что они пережили. Помочь им принять новое знание, - то знание, которое находят в нем они сами, а не общественное мнение или, скажем, толстые книги по психологии. Это может быть страшно и больно, - наверняка, это страшно и больно, - как самому пережившему, так и тем, кто с ним работает или просто находится рядом. Но это необходимо, чтобы прошлое - любое прошлое! - стало надежной опорой, а не зыбким болотом.